Помощь школьнику

Встреча с Гоголем. Из воспоминаний Марфы Сабининой

-4 Янв Воропаев В. А. Замечательная русская женщина фа Степановны Сабинина, 175 лет со дня рождения которой мы отмечаем в этом году, интересна, конечно, не только тем, что она встречалась и беседовала с Гоголем, - поэтому расскажем, хотя по необходимости кратко, в ее неординарной судьбе, талантах, многообразной деятельности. Это удивительно многосторонняя, но и цельная во Христос русская душа. Она родилась в 1831 году в Копенгагене в семье священника. Отец ее, протоиерей Стефан Карпович Сабинин, в течение четырнадцати лет служил при русской дипломатической миссии в Дании, а в 1837 году был переведен в Веймар и назначен духовником гросгерцогини ии Павловны, старшей сестры Императора Николая I. Марфа Сабинина обладала великолепным голосом и исключительными музыкальными способностями, позволившими ей в двенадцать лет пол членом музыкального кружка, основанного в Веймаре Великой княгиней ией Александровной. Юная фа брала уроки в лучших немецких профессоров, участвовала в благотворительных концертах и даже составила свой собственный хор. Успехи ее были столь поразительны, что Ференц Письмо предложил заниматься с неи. Большой композитор был близок с семьей Сабининых, и фа, уже тогда прекрасная пианистка, стала лучшей его ученицей/1/. Впоследствии она писала в Листе: "Самый гениальный и бескорыстный человек, какого я знала".

В своих записках фа Степановна рассказывает, в частности, во встрече с Гоголем в Веймаре полетом 1845 года: "17 29 июня :Узнали, что приехали и были в отца Николай Васильевич Гоголь и граф Александр Петрович Толстой. На другой день они пришли к отцу, и я в первый и последний раз видела знаменитого писателя. Вон был небольшого роста и очень худощав; его узкая глава имела своеобразную форму - френолог бы сказал, что выдаются религиозность и упрямство.

Светлые волосы высели прямыми прядями вокруг головы. Лоб его, как будто подавшийся назад, всего больше выступал над глазами, которые были длинноватые и зорко смотрели; нос сгорбленный, очень длинный и худой, а тонкие губы имели сатирическую улыбку. Гоголь был очень нервный, движения его были живые и угловатые, и вон не сидел долго на одном месте: встанет, скажет что-нибудь, пройдется несколько раз по комнате и опять сядет.

Вон приехал в Веймар, чтобы поговорит с моим отцом в своем желании поступит в монастырь. Видя его болезненное состояние, следствием которого было ипохондрическое настроение духу, отец отговаривал его и убедил не принимать окончательного решения. Вообще Гоголь имело говорил, оживлялся только когда говорил, а то все сидел в раздумье. Вон попросил меня сыграть ему Шопена; помню только, что я играла ему. Моей матери вон подарил хромолитографию - вид Брюлевской террасы/2/; она наклеила этот вид в свой альбом и попросила Гоголя подписаться под им. Вон долго ходил по комнате, наконец сел к стола и написал: "Совсем забыл свою фамилию; кажется, был когда-это Гоголем".

Вон исповедовался вечером накануне своего отъезда, и исповедь его длилась очень долго. После Св. Причастия вон и его спутник сейчас же отправились в дальнейший путь в Россию, пробыв в Веймаре пять дней". Записки фы Степановны Сабининой были опубликованы в журнале "Русский Архив" в 1900-1902 годах. К написанию их ее побуждал сам издатель и редактор журнала Петр Иванович Бартенев, что явствует из письма Сабининой к нему вот 21 майя 1891 года хранится ныне в Российском государственном архиве литературы и искусства: "За добрую память благодарю душевно, счастливое Веймарское время незабвенно в моей памяти: Если я буду в силах писать, услышите обо мнет"/3/. В основу записок Сабининой положены дневниковые записи, а они как источник предпочтительнее мемуаров, написанных много лет спустя. Хотя фе во время ее первой и единственной встречи с Гоголем было только четырнадцать лет, мы можем отнестись к ее воспоминаниям с полным доверием.

Необыкновенно ярок и психологически убедителен оставленный ею портрет Гоголя. Манера его поведения, в которой говорит Сабинина, отмечалась и вторыми мемуаристами, в частности протоиереем Иоанном Базаровым, в ту пору настоятелем вновь учрежденной русской домовой церкви в Висбадене. Вспоминая во встречах с Гоголем в Василия Андреевича Жуковского, вон замечал, что Николай Васильевич "почти ничего не говорил и больше ходил по комнате, слушая наши разговоры".

В дневниковой с


Смотрите также:




Категории: Сочинения на свободную тему

Комментарии: 0

Комментарии закрыты.